Евроамериканская цивилизация начинается с немыслимых всплесков человеческой энергии отдельных персон и целых народов. Но нельзя же все время жить в таком неистовом напряжении… Исподволь та энергия, яростные ее взрывы-экспромты уступают место каждодневным обыденным усилиям сословий, классов, цехов и прочая. Отныне в той цивилизации уже не совершают подвигов. Но ежеутренне скромно идут-едут «на работу».

Вот так евроамериканское бытие с некоторого времени и преломляется в быт. Приключения, героические авантюры, яркая биографическая импровизация с середины теперь уже позапрошлого века уходят из той цивилизации в приключенческую литературу, к концу XIX века ставшую едва ли не исключительно литературой детской.

В самом начале века прошлого на американской околице мирового развлекательно-приключенческого жанра появился роман еще малоизвестного тогда О. Генри «Короли и капуста». Точнее, даже не роман, а последовательность очень смешных новелл о приключениях янки в латиноамериканских республиках. «Банановых».

Историки литературы, похоже, прошли мимо реального персонажа, чьи, в собственном смысле, приключения в Центральной Америке и отозвались в «Королях и капусте». Вот только смешливый их тон бьет мимо той поразительной исторической фигуры, невероятной ее судьбы.

…Доктор, а потом полковник Вильям Уолкер. Последний флибустьер и конкистадор на американском континенте. А также писатель. И президент-диктатор республики Никарагуа. Все вместе. Вот его-то приключения, похоже, и отозвались в «Королях и капусте». Только комически сниженные. Тогда как доктор Уолкер, несомненно, достоин совсем иного слога и жанра.

…Андре Мальро, писатель, весьма не похожий на О. Генри, когда-то обратил внимание на трагические позднеевропейские фигуры, названные им «фарфелю» (жаргонное французское словцо, означающее «тронутый», «совсем-не-такой-как-все»). Фарфелю Андре Мальро где-то в захолустье Азии, спасаясь от наскучившей им европейской цивилизации, ценой своей и чужой крови создают свои, альтернативные ей «государства», даже «королевства».

Эти попытки странно отозвались и на Севере Америки. Там полуфранцуз-полуиндеец Луи Риэль также создал свое «королевство», отложившееся от Канады.

Каждый из этих сюжетов — историческая трагедия в миниатюре, исходящая кровью, самыми неистовыми страстями. Но из всех тех фарфелю доктор-полковник Уолкер, кажется, самый яростный. И самый, по своему англосаксонскому происхождению, расчетливый… Именно так — темперамент великого авантюриста в странном сочетании с ледяным американским расчетом.

Вильям Уолкер родился в Теннесси, едва ли не в том самом году, когда президент Монро в послании конгрессу на весь мир объявил: Америка — для американцев (1823). Став врачом, Уолкер уезжает в Европу — путешествие для дальнейшего образования, но, скорее, бегство от теннессийской протестантской скуки, от таких же пациентов. Потом уже образование юридическое, адвокатура и, наконец, занятия журналистикой в Новом Орлеане. И повсюду та же скука.

И вот тогда-то неистовым протуберанцем взрывается долго дремавшая энергия. А к югу от США — политически еще совсем не устоявшийся мир, который, казалось, только и был создан для того взрывоопасного темперамента.

Уолкер отправляется в золотоносную Калифорнию. Но вместо золота он ищет там янки-ландскнехтов, сколачивает из них отряд и устремляется на завоевание ближайшего мексиканского штата. Осечка. Окружившие Уолкера федеральные войска за нарушение границ сопредельной страны отдают его под суд. Это-то адвоката и журналиста, причем весьма красноречивого? Так что Уолкер был оправдан. И он немедленно начал искать границы подальше — в Центральной Америке. Особенно полыхает в Никарагуа. Ведь тогда уже замерцал грандиозный проект никарагуанского канала (лишь много позже вытесненный проектом, впоследствии названным панамским). Вот в те усобицы вооруженной рукой и вмешался теперь уже полковник Уолкер, появившийся там якобы на зов никарагуанских либералов. С легкостью необыкновенной он переходит на сторону их противника, консерватора Корраля. Освобождает от либералов столицу консерваторов Гранаду (отсюда их прозвище — гранадинос) и… расстреливает гранадинос во главе с Корралем. Вот так полковник Вильям Уолкер становится президентом Никарагуа. С диктаторскими полномочиями и такими же амбициями, с далеко идущими планами создания центральноамериканской империи с Никарагуа посредине и со сверхканалом, превращающим Центральную Америку в центральный нерв мировой торговли и вообще цивилизации.

Президент-фарфелю правит железной рукой. На этот раз правительство США его признало (из-за того каналопроекта?). Но зато все соседние государства, от Гватемалы до Коста-Рики, ощетинились против пришельца-гринго. Началась война. Силы неравные, и Уолкер возвращается в США. Там его снова пытаются отдать под суд. Теперь уже не в Калифорнии, а в Новом Орлеане. Подсудимый, отныне уже не полагаясь на свое профессиональное красноречие, бежал. Снова в Никарагуа.

С той поры его несколько раз «возвращали» в США и столько же раз он оттуда бежал в Центральную Америку, пытаясь силой возвратить себе свое крошечное «королевство»-республику. Снова война. Дворцовые интриги в президентских дворцах и бои в джунглях, где человек опаснее ягуаров.

Но клокочущая энергия Уолкера, из президента превратившегося в партизана, не иссякает. Вот только иссякает интерес к нему Вашингтона. Ведь в США близится конфликт Севера с Югом, и обеим сторонам надобен нейтралитет юга всей Америки… Так что правительство США от своего кондотьера предусмотрительно отступилось. И тогда разъяренные яростным сопротивлением Уолкера центральноамериканские правительства с трудом, но все же окружают его немногочисленный отряд. Уже где-то в Гондурасе.

…Гондурасский военный суд был, как всякий военный суд, скор. Приговор — смерть. Подсудимый, полковник Вильям Уолкер, гражданин США и республики Никарагуа, ее экс-президент, встретил приговор совсем как конкистадор Николая Гумилева:

Как всегда был дерзок и спокоен
И не знал ни ужаса, ни злости,
Смерть пришла, и предложил ей воин
Поиграть в изломанные кости.

Ободренные безнаказанным гондурасским расстрелом гринго мексиканские инсургенты тем же путем, ровно через семь лет, расстреляли императора-пришельца Максимилиана Австрийского. А уже полстолетия спустя русские большевики именно по той мексиканской модели расстреляли своего монарха.

Такое вот воспоминание истории об эпосе Вильяма Уолкера.

И все же — какая невероятная энергия. Направить бы ее совсем в другую сторону…

Но — куда?