Как и всякая революционная организация, ОУН сразу же сосредоточила основное внимание на пропаганде идеи независимости Украины и терроре, направленном против представителей польской администрации и сотрудничавших с ней коллаборационистов, которых презрительно называли хрунями. Но если о методах распространения оуновской идеологии известно не так уж мало, то упоминание о подвигах боевиков-смертников редко встречаются даже в малотиражной мемуаристике — практически все, кто имел отношение к громким аттентатам, погибли, не дожив до тридцати. К слову, в польские тюрьмы исполнители терактов старались не попадать, последнюю пулю, как правило, оставляли для себя — в противном случае пленника ожидали пытки и мучительная смерть, которая «по странной случайности» наступала за несколько дней до начала суда.


С первых дней своего существования ОУН пришлось перенимать методы российских революционеров — вновь созданная организация нуждалась в деньгах, добыть которые можно было только путем нападений на отделения польского банка и почты. К сожалению, первый «экс» закончился для украинцев неудачно — в результате нападения на почтальона был убит боевик Ярослав Любович, а его коллега Ярослав Мыцык был осужден на семь лет тюремного заключения. Впрочем, Краевая экзекутива ОУН на западноукраинских землях уже тогда продемонстрировала свое умение извлекать максимум положительного пиара из любой неудачи — похороны Любовича превратились в антипольскую демонстрацию, в которой приняли участие пятьсот человек, а годовщина со дня его смерти торжественно отмечалась в Западной Украине вплоть до 1939 года. Уже в следующем году Краевой экзекутиве удалось организовать несколько удачных эскпроприаций в районе Бибрки и Белзца и, таким образом, надолго обеспечить организацию польской валютой.

Что касается аттентатов — взрывов и нападений на польскую администрацию — то первый же теракт принес ОУН огромное количество положительного пиара. В сентябре 1929 года, благодаря стараниям ее боевой референтуры, были взорваны две бомбы в помещении международной торгово-промышленной выставки «Тарги Всходне», которая ежегодно проводилась во Львове. В результате приехавшие на выставку иностранцы узнали, что Львов — «не совсем польский город», а осужденные за организацию терактов члены ОУН потребовали на суде восстановления независимости Украины.

Интересно, что впоследствии самодельные бомбы широко использовались сельскими «клитынами» ОУН для защиты курганов, насыпанных в честь погибших боевиков-националистов. Как правило, полиция уничтожала такие насыпи на корню. Чтобы не махать лопатами в очередной раз, в символические могилы павших борцов за независимость нередко закладывались самодельные бомбы — в результате несколько десятков полицейских погибли «на раскопках», после чего власти навсегда перестали интересоваться украинскими холмами.


Убийства представителей польской администрации всегда считались в ОУН делом чести, а если боевику удавалось уйти от преследования, его карьеру в организации можно было считать обеспеченной. К примеру, 19-летний Роман Шухевич, будущий главком Украинской повстанческой армии, в 1926 году застрелил школьного куратора Собинского, о чем впоследствии с гордостью вспоминал.

В течение трех лет — с 1931-го по 1934 год — украинские боевики застрелили одного из лидеров Беспартийного блока сотрудничества с правительством Тадеуша Головка, комиссара львовской полиции Эмилияна Чеховского и министра внутренних дел Польши генерала Бронислава Перацкого. К слову, найти непосредственных исполнителей полиции так и не удалось, в то время как зарубежная пресса отнеслась к терактам сочувственно. Особенно досталось Чеховскому, лично руководившему пытками украинских политзаключенных, и генералу Перацкому, которого в сообщении о покушении чешская пресса назвала «кровавым министром» — на его совести лежала ответственность за печально известную «пацификацию» 1930 года, когда польские уланы избили до полусмерти около 10 тысяч украинских жителей Галичины, а несколько десятков человек скончались после побоев…


Нет, украинские националисты были совсем не против этой замечательной закуски — просто во время приемов советского консульства во Львове, которые регулярно посещали многие представители украинской интеллигенции, сотрудники советской разведки встречались со своими информаторами. А поскольку косун приглашал «на икру», то вскоре «икроедами» стали называть всех, кто на каждом углу кричал о замечательной жизни в стране большевиков. Как правило, члены ОУН ограничивались тем, что били любителей русской кухни «по лиці», предварительно объясняя им причину столь сурового обхождения. Кстати, одним из первых «потерпевших» стал тогдашний глава Научного общества им. Т. Шевченко профессор Кирилл Студинский. А вот его коллеге, профессору Антону Крушельницкому повезло значительно меньше — как впоследствии признавал Степан Бандера, в свое время он распорядился убить Крушельницкого. В своей газете «Нові Шляхи» профессор доказывал, что Украина может нормально развиваться только благодаря коммунистам. Правда, узнав о том, что профессор решил выехать в Советскую Украину, Бандера отменил свое решение и, как показала жизнь, не прогадал: в СССР вся семья Крушельницких была уничтожена, а ее фотография занимает достойное место в экспозиции музея Соловецкого кремля.

В конце концов боевик ОУН Николай Лемик проник на территорию консульства и застрелил администратора консульства Майлова, после чего добровольно сдался полиции. В результате украинские адвокаты получили отличную возможность поговорить на суде о Голодоморе и тотальных репрессиях.


К 1938 году ОУН окрепла настолько, что не побоялась вступить в бой с пятитысячным польским студенчеством Львова — озлобленные украинскими демонстрациями в поддержку независимости Карпатской Украины и очередным нападением на полицию, польское студенческое вече приняло решение не допускать украинцев в университет и политехнику, а также уничтожить все украинские вывески в городе. Об этом вовремя узнали руководители ОУН — как только поляки вышли из университета и бросились к офисам «Украинской гостиницы», «Украинской прессы», «Маслосоюза» и украинского банка, они попали под град револьверных пуль. Более того, «на помощь Родине» была призвана даже группа львовских бандитов украинского происхождения — «джентльмены удачи» пробирались в толпу польских студентов и незаметно орудовали ножами. Через несколько недель война прекратилась — после каждого нападения несколько десятков поляков переселялись в больницу…


Хотя еще в сентябре 1939 года так называемый Легион Романа Сушко (полковник УНР, в свое время возглавлял Краевой провод украинской военной организации, впоследствии вошедшей в состав ОУН) вел бои с отступающими частями поляков и даже иногда разоружал их, после начала Второй мировой войны тактика ОУН значительно изменилась. Большая часть западноукраинских земель была включена в состав УССР, где даже по подозрению в принадлежности к организации жители Галичины, Волыни и Буковины получали 10 лет лагерей. В результате большая часть оуновских боевиков перебрались за границу либо перешли на нелегальное положение, осваивая тактику партизанской войны. Время работало на них — до начала войны между двумя европейскими сверхдержавами оставалось всего полтора года...