Первая из них произошла в 1990—1991 годах, когда совершенно неожиданно объединилась бывшая партийная номенклатура с зарождающейся национальной. На мой взгляд, была совершена некая сделка. Национал-демократическая номенклатура, придя к власти, увидела, что не разбирается во многих вопросах, ей претят рутинные хозяйственные дела… Эти люди готовили себя к какой-то диссидентской роли и вдруг оказались в новой номенклатуре и увидели, что то, к чему они стремились, оказалось достаточно уныло, серо. Ну что такое убирать улицы города? Мусорные баки, какие-то рабочие в спецовках и так далее.

Им интереснее были трибуны, телевидение, сверкание рамп. Зато хозяйство нравилось бывшей партийной номенклатуре, которая была отстранена от власти, но которая умела делать эти вещи достаточно неплохо. Договариваться с мусорщиками, какими-то бытовыми служащими.

Тогда был заключен некий союз. Условно говоря: ребята, вы нам отдавайте идеологию, а мы вам оставим то хозяйство, которым вы умеете управлять. Первое правительство представляло собой конгломерат из представителей Руха, которые отвечали за культуру, идеологию, и старых кадров, в ведении которых были металл и уголь. Таким образом, первый альянс — это альянс сговора.

Второй пример относится к 1996 году, вспомним знаменитую «конституционную ночь». Никто не верил, что Конституцию примут. Но той ночью произошел некий обмен возможностями. Коммунистам было сказано: коллеги, не настаивайте на русском языке и каких-то восточных приоритетах. Возможно, мы скоро отдадим вам контроль над министерством труда — это мощные финансовые потоки, перспективы. Вновь был совершен обмен, и снова в нем участвовала бывшая и новая номенклатура.

Идем дальше: 1998 год, парламентские выборы. Есть группа политиков, которая сформировалась вокруг действующего Президента, планирующего идти на второй срок. Не думаю, что в тот момент этой группой людей руководили стратегические интересы. Нет, им нужно было защитить собственный бизнес и, как минимум, не только не уменьшить, но и улучшить свой социально-политический статус.

С другой стороны, у Президента были конкуренты, которые понимали: глава государства и его команда — удобный объект для постоянной критики, на фоне которых они всегда выглядят защитниками народных интересов. Ведь власть всегда есть за что критиковать. Эти «критики» тоже были заинтересованы в том, чтобы система власти была сохранена, а в ней конкретные люди во главе с конкретным президентом. Поэтому возник очередной противоестественный альянс, когда олигархическая группа, обслуживающая главу государства, объединилась с коммунистами. Была договоренность: мы допускаем во второй тур только «своих», а во втором туре состоится то, что должно состояться — действующий Президент остается на своей должности. Коммунисты при этом становятся главной оппозицией и по полной программе пользуются привилегиями своего статуса.

Берем 2000 год. «Бархатная революция». Опять немыслимый альянс. На этот раз участники «сговора» объединились против коммунистов. Люди, являющиеся конкурентами теперь уже по бизнесу, по масс-медиа, сказали: а зачем нам, собственно говоря, коммунисты? Давайте сделаем такую конфигурацию, при которой они вообще не участвуют ни в каком раскладе. Во время «бархатной революции» были сделаны какие-то уступки по совместным делам, должностям, которые определенные люди должны были занять в парламентских комитетах, в правительстве и в администрации Президента. Снова политики сошлись на каких-то ситуативных интересах. Дело в том, что в Украине не найти политиков, у которых есть какие-то интересы на перспективу. Их интересы часто связаны с личным бизнесом, с ограниченным стратегическим видением ситуации внутри Украины или за ее пределами. На этих интересах и завязываются самые немыслимые альянсы, которые были бы невозможны ни в одной развитой стране. Трудно представить себе связку между правыми и коммунистами на президентских выборах во Франции. Еще сложнее представить альянс на выборах Буша, когда Демократическая партия вдруг сказала бы: а давайте из пыли достанем Компартию. Там это просто невозможно! У них даже нет площадок, где политические оппоненты могут встретиться за чаем или кофе. А у нас кроме парламентского буфета есть тысячи мест, где встречаются коммунисты и олигархи. Потому что и те и другие руководствуются сиюминутными интересами. Вот почему возможен, как я уже сказал, любой альянс.