Последний ученик Мстислава Ростроповича в Московской консерватории, лауреат многочисленных международных конкурсов, в том числе имени Чайковского, профессор Базельской академии музыки, организатор фестиваля старинной музыки в Москве, руководитель ансамбля «Камерата Боккерини», первый исполнитель зачастую и посвященных ему сочинений крупнейших современных композиторов (среди них — и наш Валентин Сильвестров), давно осевший в Швейцарии русский музыкант Иван Монигетти уже выступал в Украине, в частности, на прошлогодних львовских «Контрастах». Киев же услышал прославленного исполнителя, которого Кшиштоф Пендерецкий окрестил «феноменальным виолончелистом», главным образом, благодаря не разрывающему связи с Киевским камерным оркестром дирижеру Роману Кофману, который, зазывая к нам на гастроли знаменитых музыкантов, по сути, осуществляет беспрецедентную просветительскую акцию (кстати, с двумя программами в конце апреля украинскую столицу посетит и возглавляемый ныне Романом Исааковичем Боннский симфонический оркестр).

Для вечера же Киевского камерного оркестра с известным музыкантом был выбран Гайдн, по всей видимости, не случайно: Иван Монигетти, хотя и пропагандирует с молодости творчество своих друзей-авангардистов, душой отдыхает явно в прошлом, чрезвычайно почитает барокко, благоволит к аутентике, играет на виолончели, изготовленной в XVIII веке легендарным Амати, к тому же является постоянным хедлайнером Гайдновских фестивалей в Англии. Гайдн — и среди фаворитов Киевского камерного (вспомним хотя бы недавнее прекрасное исполнение кофмановским оркестром «Прощальной симфонии»). Так что публика, несмотря на лютый мороз собравшаяся в Колонном зал имени Лысенко, вправе была ожидать чуда.

И чудо свершилось.

Это был редкий концерт, когда, слушая музыку, не стоит прикрывать в томлении век, но надо глазеть на сцену. Иван Монигетти принадлежит к, скажем так, востребованному в нашу шоу-эпоху типу музыкантов, которые не просто блистательно исполняют музыку, но еще и играют ее — пластикой, мимикой, жестом, поворотом головы, экспрессивным взмахом смычка, гаммой взглядов. Истинный последователь Ростроповича, который смело отправлялся с виолончелью то к Белому дому в Москве, то к Берлинской стене, Монигетти социальности явно предпочитает эксцентрику. Каким бы кощунственным не показалось это сравнение, но этот седовласый, тонкий, как ива, музыкант в общении со своим страстным инструментом напоминает деревенского гармониста, обожаемого в каждой избе. Здесь дело не в изящном гоноре и радостном превосходстве, но в какой-то беззаботной свободе игры. Смычок Монигетти порхает легко и властно, почти эротично, вынуждая его виолончель не просто вести мелодию, но постанывать, всхлипывать, чуть ли не вскрикивать от прикосновений музыканта. Это, вероятно, и есть подлинная виртуозность: когда техника столь совершенна, что диалог с инструментом превращается в любовный вихрь.

И удовольствие ведь получает не только виолончель…