Многие страны, которые раньше считались относительно спокойными, сегодня просто в замешательстве. Им приходится в срочном порядке переписывать стратегии национальной безопасности, искать пути борьбы с терроризмом, над которым не властно ни одно государство. Именно поэтому страны стараются тесно сотрудничать и перенимать успешные разработки.

Например, во Франции к вопросу терроризма подошли очень серьезно. Решать проблему начали не с ее внешних проявлений, а с основного — политики. Ведь Франция далеко не самая спокойная страна в отношении терроризма и ее вряд ли можно отнести к разряду благополучных. Ни спецслужбы, ни власти не могут себе позволить расслабиться и не отслеживать малейших проявлений со стороны всевозможных террористических организаций или отдельных лиц, которым неймется потрясти и так не спокойный мир. Большинство из них — иранцы, палестинцы, испанцы… Это люди, которые переселились во Францию и помимо собственного дома стали основывать многочисленные экстремистские и сепаратистские движения. Это уже не говоря о местных «неспокойных».

Желающих присоединиться нашлось достаточно, и Париж начали сотрясать бесконечные взрывы. На каком-то этапе их стало так много, что руководству страны необходимо было наконец-то показать кто в доме хозяин. Для начала рассортировали всех экстремистов и потенциальных террористов, обосновавшихся на французской территории. Естественно, это не намного упростило задачу. Ведь корни, цели, мишени и покровители у всех были разными. Общим оказалось в основном только оружие. И, конечно, отношение государства. С итальянскими «бригадистами», бежавшими во Францию после разгрома сети «красных бригад» в Италии, еще в годы Миттерана было заключено негласное соглашение о том, что правом убежища на французской территории они могут пользоваться в обмен на прекращение всякой политической и «оперативной» деятельности. Примерно на тех же условиях французы застраховали себя от террористических действий баскских националистов, «отлеживавшихся» во французских Пиренеях.

Но если с чужими экстремистами, которые, воюя с собственными правительствами, не собирались распространять свои «гражданские войны» на территории укрывшей их Франции, справиться удалось, более сложной оказалось борьба с новым, исламским экстремизмом. Его активисты, опираясь на разрастающиеся мусульманские общины во Франции, с течением времени начали считать уже и саму Францию «землей ислама». Это стало очень болезненной темой, поскольку именно во Франции сосредоточена одна из самых многочисленных еврейских общин. Вот почему, как только Израиль осуществлял военную операцию, то отголоском был какой-нибудь теракт во Франции (например, после операции на юге Ливана последовал взрыв перед еврейским рестораном). Или наоборот, когда Франция активизировала свои спецслужбы и произвела ряд арестов активистов «Хезболлы», иранские спецслужбы, покровительствовавшие этому движению, организовывали захват французских заложников. Ситуация остается нестабильной до сих пор. Президент Франции Жак Ширак на прошлой неделе во время визита в страну президента Израиля Моше Кацава сделал заявление о необходимости решительной борьбы с антисемитизмом, который французский лидер назвал «настоящей чумой».

Новую волну терактов принесло во Францию в 90-х годах обострение противостояния в Алжире между исламскими радикалами и правительством, опиравшимся на армию, которому, по мнению исламистов, Париж оказывает политическую и военную поддержку. Самой впечатляющей такой операцией стал захват самолета «Эр Франс» в начале 1995 года исламистами. Они, как потом выяснило следствие, собирались направить его на Эйфелеву башню. Если бы отряд французских спецслужб, успешно штурмовавший в Марселе захваченный самолет, не сорвал этот план, то патент на превращение гражданских лайнеров в летающие бомбы принадлежал бы не «Аль-Каиде» и бен Ладену, а алжирским камикадзе, оставшимся неизвестными.

Далее, в сентябре 1995 года взорвалась начиненная динамитом машина на парижской улице перед еврейской школой. Затем последовала целая серия терактов в парижской подземке на станциях «Бульвар Сен-Мишель», «Музей Орсе» и «Порт-Руайяль». Теперь, видим, Москва начинает повторять судьбу французской столицы.

Руководству страны стало понятно, что для борьбы с глобальным злом необходимо дополнить превентивные антитеррористические меры массированным привлечением полиции, жандармерии и даже армии. Национальное собрание одобрило официальное определение терроризма, к которому была отнесена «умышленная деятельность, направленная на то, чтобы с помощью запугивания или насилия подорвать демократические институты либо вывести часть национальной территории из-под контроля государства». Свод оперативных мероприятий по противодействию террористической угрозе был назван «Вижипират», а условия его применения были детально расписаны по ведомствам и оперативным службам в зависимости от уровня прогнозируемой угрозы: «желтого», «оранжевого» или «красного». В соответствии с этой боевой раскраской на парижских перекрестках и станциях метро либо запечатывались урны для мусора (одна из бомб, взорвавшихся недалеко от Елисейских Полей, была подложена в такую урну), либо появлялись патрулирующие улицы дополнительные наряды полиции, а то и отряды военных, оснащенные стрелковым оружием и усиленные служебными собаками. Они могут по своему усмотрению задерживать для проверки документов прохожих и даже рыться в сумках покупателей, входящих в большие универмаги.

Впервые этот план был введен в действие в январе 1991 года в связи с началом первой войны в Персидском заливе, в которой Франция участвовала. После этого «Вижипират» пускали в ход задним числом после каждого серьезного теракта, а также во время проведения во Франции чемпионата мира по футболу. Ну и, конечно, сразу после взрыва башен Всемирного торгового центра. Тем не менее, поскольку доказать, что бродящие по улицам патрули распугивают террористов, никто не может, а проверять подряд всех живущих в больших городах мусульман обременительно, полицейская часть «Вижипирата» довольно быстро отошла на второй план, уступив первое место агентурной работе и политике. В конце концов всем понятно, что неучастие Франции во второй войне против Ирака значительно эффективнее уберегло страну от терактов исламских радикалов, чем пугающие туристов армейские патрули в Париже.