Пока представители украинского шоу-бизнеса поют дифирамбы друг другу, Василий Гойденко пишет музыку, которая не вписывается в формат местной попсы, и выпускает альбомы «Коллежского асессора» в России. За год им издано три диска, и останавливаться он не намерен. С музыкантом встретилась корреспондент «СН» Наталья Катериненко.

— После выхода в прошлом году альбома «Коллежского асессора» «Секс- бомбы над Англией» на мой вопрос, будет ли его презентация в Киеве, ты ответил, что вы не «мажоры», чтобы ее устраивать...

— И этот, и последующие диски выходят ведь не на наши деньги. Их выпускают люди, которые, кстати, создали и наш сайт в Интернете. Они просто хорошо относятся к нашей музыке. И хотя я их от этого отговаривал, они пожертвовали покупкой квартиры, чтобы издать наш альбом «Sex Bomben auf Engeland». Поэтому в такой ситуации я просто не представляю какую-то «ванильную» презентацию. К тому же Киев к этим альбомам не имеет никакого отношения, и, наверное, не скоро будет иметь. Они издаются в России. Хотя, в общем, и дома о нас помнят. Показательно, что на тех нескольких концертах «Коллежского асессора», которые прошли в Киеве, без всякой, между прочим, рекламы, зал был практически полный. И это приятно, потому что наша музыка — альтернатива идиотизму.

— Неужели никто в Украине не предлагал вам сотрудничество?

— Были предложения, но какие-то вялые. Но это и естественно. Если «Коллежский асессор» и раньше, когда в моде была гитарная музыка, не был массово популярен, то надеяться на это сегодня, когда в моде электронная музыка, — нонсенс. Конечно, наша музыка довольно специфическая, и не всем она нравится. Как на ней зарабатывать деньги?

— Но ведь в Москве такие люди нашлись. Ты доволен вашими отношениями?

— Человек, издавший «Sex Bomben auf Engeland», на мой взгляд, поступил со мной как с автором достаточно щедро: он отдал мне пятьсот экземпляров — четвертую часть тиража. Москва продолжает выпускать наши альбомы, но специфический диалог с издательствами не позволяет «Коллежскому асессору» развернуться в полной мере: нет общей почвы для творческого диалога. Бизнес диктует достаточно жесткие условия. В шоу-бизнесе альтернативным группам вообще не принято платить. Постоянно получаешь странные предложения. Мало того что издатели не платят гонораров, они еще хотят иметь эксклюзивные права на твою музыку. Из-за этого возникает множество трений. Но если издатель идет на контакт и имеет, скажем так, человеческое отношение к автору, то диалог становится возможен.

— Слушая тебя, можно подумать, что наш мир за последние годы ничуть не изменился...

— Каков был, таким и остался. Разве что сейчас идет усиленная пропаганда гомосексуализма и воровства. Я не могу на это не реагировать. У меня есть песня «Долой педерастию!». Такой легкий протест против навязчивой пропаганды гомосексуализма и отсутствия в обществе возмущения по этому поводу. В среде шоу-бизнеса и высокой моды сегодня усиленно культивируются сексуальные извращения. Каждый может быть кем хочет, но пропагандировать свои нетрадиционные наклонности, — по-моему, нехорошо. А с воровством даже не знаю, как бороться.

— Ты работаешь в сфере, далекой от сочинительства. Когда же успеваешь писать новую музыку и тексты?

— Я пишу всюду. Песня «Жили-были дед и баба» хорошо сочинялась в метро, среди народа. Вообще, чтобы творить, нужно свободное время и соответствующая среда. Но если речь идет о рок-музыке, то все-таки она требует еще и технических затрат. Мне лично для творчества, как и любому художнику, ничего не нужно, кроме общения с внутренним миром, но рок-группа — это совершенно иная ситуация. Что же касается текстов, то для меня они второстепенны.

— И все же поэтические образы находишь в окружающей тебя жизни?

— Не всегда. Если отталкиваться только от того, что происходит в жизни, то надо идти в народ и записывать, что он тебе рассказывает. Но ведь можно и смоделировать ситуацию, представить, как тот или иной персонаж будет себя вести в определенных обстоятельствах. Взять хотя бы бабушку, которая вдруг решила пристрелить своего внука. Ты можешь вообразить себе такую кровожадную бабушку? Когда смотришь на человека, то уже даже по его внешности можно представить, на что он способен. Оглянись вокруг — сколько личностей для вдохновения.

— Денег ты музыкой не зарабатываешь. Что же тогда она для тебя? Хобби?

— Вы сексом денег не зарабатываете, что для вас секс? Скорее, можно сказать, что я занимаюсь свободным сочинительством. Для того, чтобы считаться хобби, музыка все-таки забирает слишком много времени и сил.

— Но сам талант дается свыше?

— Даже если бы я так и не считал, то это все равно было бы правдой. Если бы не все рождались талантливыми, в этом была бы высшая несправедливость. Каждый человек изначально талантлив. Другое дело, остается ли он таковым к тому моменту, когда мы его встречаем. Все дети — талантливы, но потом это куда-то улетучивается.

— И все же творчество для тебя — это метод самопознания или божественный прорыв личности к истине?

— Самосознание — и есть тот инструмент, которым человек шлифует божественный прорыв. Этот процесс и можно назвать творчеством.

— В недавнем интервью «СН» Олег Скрипка сказал, что рок-музыка требует грубых энергий, а тонкие возможны только в театре.

— Он прав, если это касается Майкла Джексона или Мика Джаггера. Секс — безусловно, самая плотная энергия. С ней работают многие музыканты. Но ведь есть и Genesis, и Yes, да практически вся психоделика. И они существуют, чтобы кто-то об этом ни думал. Если говорить о «Коллежском асессоре» и «ВВ», то разницу нужно искать в начале нашего творчества. Мы тогда курили гашиш, а они пили водку. Это и породило отличие нашего мироощущения.

— Значит, чтобы расширить границы сознания, художнику нужны наркотики?

— Раньше я их использовал. Теперь — нет. Наркотики — творцы иллюзий. Их можно сравнить с Лениным. Вроде бы добрый старичок, а сколько народу из-за его фантазий пострадало.

— Музыку «Коллежского асессора» не отнесешь к массовой. Можно ли тебя назвать интеллектуальным музыкантом?

— Нет. Сам термин «интеллектуальная музыка» ассоциируется у меня с импотенцией. Моя музыка, конечно, не для дураков, но это не значит, что мы избранные. Да, мы играем для узкого круга людей. Можно сказать, что 90 процентов публики съела Алла Пугачева. Остальных — «ДДТ» с «Аквариумом». Есть еще перебежчики от Земфиры к «Океану Эльзы». Но остается и группа людей, которой все равно, что слушать: Френка Заппу, Genesis или Вагнера. Для них главное, чтобы не было так называемой толстой музыки, попсы. Пожалуй, именно здесь и находятся наши слушатели. Мы играем для меньшинства.

— Довольно долго ты работал в «Театральном клубе» Олега Липцина. Дал ли тебе что-то театр?

— В свое время он меня даже выручал. Финансово. Но и как вид искусства он, безусловно, обогащает и развивает личность. Думаю, общение с театром в какой-то степени повлияло и на музыку «Коллежского асессора». У меня, скажем, даже есть альбом, максимально приближенный к жанру радиопьесы.

— В твоих текстах очень много иронии. Почему?

— А как иначе? Для моего стиля и мироощущения — это самая оптимальная форма. Но, думаю, моя ирония не пессимистичная и разрушительная. Я все-таки вижу свет в конце туннеля.

— Твои слушатели — это люди твоего поколения?

— Старых, битых волков, конечно, больше, чем щенят. Щенят сейчас другое занимает.

— Ты работаешь, выпускаешь один за другим альбомы, но все же складывается впечатление, что тебя в Киеве сейчас мало кто знает. Исполнителю, как мне кажется, нужны поклонники, по крайней мере, он должен чувствовать, что труд его не напрасен, что у его музыки есть слушатели.

— Но они у «Коллежского асессора» есть. Себестоимость компакта «Секс-бомбы над Англией», по киевским меркам, довольно высокая — двадцать пять гривен. Судя же по тому, как они продавались на Петровке, в Киеве есть человек тридцать, способных заплатить за диск. Ну и несостоятельных примерно десяток наберется. Получается чуть больше сорока. Думаю, этого достаточно. Зато их тяжело будет отстрелять. Поклонников популярных исполнителей видно сразу, а за нашими в толпе надо будет побегать.

— Когда-то ты выступал в военном кителе...

— Было дело. Случайно достали. Хороший предмет. В то время это было модно. Существовало несколько панковских групп. Хотя мы были больше склонны к пацифизму, чем к милитаризму. Но что поделаешь, мода...

— Ты, наверное, хранишь этот мундир как реликвию?

— Нет. Я его обменял на значок.

— Но, выходя к публике, ты все-таки думаешь о собственном имидже?

— Пожалуй, нет. Я скорее думаю о том, чтобы одежда была удобной.

— Неужели у тебя нет желания быть популярным, иметь прибыль от концертов?

— Кто-то хочет из мужчины стать девушкой, а кто-то полететь в космос. Чтобы быть популярным, надо начать писать песни, похожие на те, которые сейчас звучат на эстраде. Известность — это, конечно, приятно. Но мой стиль, по-видимому, не предполагает популярности. Что касается денег, то талант не совместим с прибылью. Те, кто вкладывают деньги в музыкантов, диктуют им свои условия, как в любом «макаронном» бизнесе. Мы все же не настолько бедны, чтобы заниматься попсой.