Проблема раздела Каспийского моря между прибрежными государствами, которая обсуждается давно и безрезультатно, заметно обострилась и даже привела к серии вооруженных инцидентов. Вспомним хотя бы чеченские войны. На поверку выходит, что разговоры о террористах и фундаменталистах — не более чем прикрытие нефтяных интересов Кремля, который очень беспокоят альтернативные пути прокладки нефтепроводов — не через российскую территорию.
Битва, происходящая, правда, на дипломатических фронтах, вызвана не столько интригами основных игроков — Москвы и Вашингтона, — сколько недовольством Ирана, давящего на соседний Азербайджан, чтобы добиться выгодного для себя раздела Каспия.
Над Каспийским регионом, объявленным чем-то вроде энергетического кладезя будущего, на рубеже XXI века разворачивается новая «большая игра». Главный гуру современных геостратегов — бывший советник президента США по национальной безопасности Збигнев Бжезинский — ввел в политический лексикон понятие Евразии как «великой шахматной доски», на которой разыгрывается сложная и запутанная партия. А «игроки» вновь, как и сто лет назад, находятся в столицах великих держав...
Зона политической неопределенности, образовавшаяся на месте советской империи, обещала ожесточенную борьбу сильных мира сего за контроль над стратегическими территориями, транзитными путями и энергоресурсами. Политики все чаще оперируют терминами времен «большой игры» великих держав за контроль над Средним Востоком. Однако события, разворачивающиеся вокруг каспийских богатств, имеют все основания вызвать жестокое разочарование у тех, кто считает себя властителем мира.
Достаточно взглянуть на судьбу масштабных проектов последних лет, когда «геоигроки» пытались взять под контроль потоки «голубого» и «черного» золота. Могущество великих держав оказывается бессильным перед местной спецификой — пар, то есть газ упорно идет... в гудок.
Самый яркий, пожалуй, пример — широко разрекламированный и активно поддержанный Вашингтоном проект Транскаспийского трубопровода, по которому туркменский газ по дну Каспийского моря пошел бы напрямую в Турцию. Геополитический смысл очевиден — создать не зависящий от России путь транспортировки сырья из Туркмении, имеющей крупные запасы газа. Проект сорвался не из-за хитроумных интриг Москвы. Просто «отец всех туркменов» Сапармурат Ниязов и азербайджанский лидер Гейдар Алиев не смогли договориться, в какой пропорции эту трубу заполнять — одного туркменского газа не хватало. И как ни старались американские эмиссары уломать двух президентов, ничего не получилось. Сегодня Транскаспий практически похоронен.
Другой многообещающий проект середины 90-х — Трансафганский газопровод из той же Туркмении к побережью Индийского океана, который намеревались строить американские фирмы. Выход туркменского топлива на огромные рынки Индии и Пакистана (одни из самых населенных стран мира) сулил заманчивые перспективы. Тогда говорили даже о том, что стремительный приход к власти в Афганистане движения «Талибан», выпестованного под крылом Пакистана не без участия США, как раз и имеет целью объединить наконец Афганистан под их властью, обеспечить там стабильность и открыть дорогу для строительства трубы. Результат получился противоположный.
Наконец, нефтепровод Баку — Джейхан, главный региональный проект 90-х годов, также имеющий явную геополитическую мотивацию (путь каспийской нефти в обход России), продвигается далеко не так успешно, как предполагалось пару лет назад. Результаты разведочного бурения разочаровывают западные компании, а выкладывать миллиарды долларов за реализацию геостратегических схем желающих маловато.
В общем, наверное, прав бывший сотрудник госдепартамента США, а ныне один из ведущих американских экспертов по постсоветскому пространству Уэйн Мэрри. Недавно анализируя американскую политику в Каспийском регионе, он заметил: нужно раз и навсегда отказаться от попыток рассматривать происходящее там в терминах «большая игра», «великий шелковый путь», «столкновение цивилизаций». Вместо «больших игр» появляются «маленькие». А вместе с ними — новое поколение гроссмейстеров.
