Политические мифы и экономические реалии — вещи вполне совместимые, но не всегда совпадающие.

Зачем нужны политические мифы?

В ХХ веке широко распространились, потеснив религиозные, мифы политические. Наряду с идеологиями (марксизмом, нацизмом, анархо-синдикализмом) и мессианско-имперскими национальными идеями больших стран (России, США) насаждаются мифы о государственных деятелях — либо здравствующих, либо (реже) ушедших из жизни. Эти мифы эксплуатируют желание людей видеть своих лидеров лучшими, чем они есть. Они сродни сказкам об Иванушке-дурачке, неожиданно обнаруживающем чрезвычайные умственные способности, или о богатырях, обладающих сверхъестественной силой. В них диктаторы Ленин, Сталин, Гитлер, Мао Цзэдун, Хусейн и другие — почти боги с энциклопедическими знаниями во всех областях и сверхчеловеческими способностями. Несколько приземленнее мифы о западных политиках — Рузвельте, Черчилле, де Голле, Тэтчер и др. Их считают национальными героями, но наделяют не всеми добродетелями, а “лишь” прозорливостью, решительностью, волей и т. п.

Значение таких мифов в том, что они способствуют сплочению нации в критические периоды. В экономически отсталых странах потребность в них существует всегда, в развитых — возникает во время кризисов. В СССР в тяжелые годы существовал миф о Сталине, но когда жить стало чуть полегче, на попытки пустить в ход мифы о Хрущеве, Брежневе, Горбачеве народные массы ответили анекдотами о них. После распада соцлагеря потребность в таких мифах возникла во всех странах, начавших переход к рынку. Удачными были мифы, созданные в Польше, Чехии, Литве и Грузии, менее удачны — в России.

Украина обрела независимость под руководством Леонида Кравчука, политика которого, приглушившая сепаратизм Крыма и противоречия западного и восточного регионов, позволила нам, в противоположность России, Молдавии, Грузии и Таджикистану, избежать военных конфликтов. Но Кравчук, в отличие от Валенсы, Гавела и Ельцина, не имел имиджа борца со старым режимом, а диссидент Чорновил не имел прямого отношения к этим успехам. Поэтому, а также вследствие распрей в правящей элите и отсутствия у нее опыта государственного управления, украинский миф создан не был. Цель мифов о гениальности правителей — облегчить властям осуществление непопулярных мер в экономике. Миф о “рыночнике” Викторе Ющенко возник в Украине после проведения Национальным банком денежной реформы по канонам рыночных стран. При его назначении главой Кабинета министров правящая элита Украины использовала этот миф с той же, в общем-то, целью, что и элита США при избрании президентом Рузвельта. И он “сработал”: бизнесмены и кредиторы Украины премьеру-реформатору поверили, утечка капитала сократилась, дефолта удалось избежать. Однако подъем экономики стал возможен в значительной степени благодаря усилиям отечественных предпринимателей, научившихся в сложных условиях переходного периода работать на рынок.

Желаемое и действительное

Несмотря на достигнутые успехи, Виктора Ющенко отправили в отставку, — как и в свое время де Голля, Черчилля, Тэтчер. Тогда правящие элиты их стран решили, что они исчерпали свои возможности, но мы сегодня имеем дело с несколько иными причинами. Ющенко, как и его предшественники, защищал интересы чиновников, а не производителей. Как политик эпохи плановой экономики он не отрешился от веры в могущество государства и вместо стимулирования рынка прибегал к его административному “регулированию”.

При Ющенко затраты на управленческий аппарат по-прежнему возрастали, а налоги не были существенно снижены. Не уменьшилось и количество контролирующих ведомств. Немало нареканий вызывали приватизация и действия правительства в энергетической сфере.

Заслугой правительства Ющенко считают аграрную реформу. Однако опыт мировых экспортеров зерна и мяса (США, Канады и др.) свидетельствует о том, что более эффективными сельхозпроизводителями являются не латифундии и кооперативы, а семейные товарные фермы. Но создание таких ферм вело бы к разорению мелких (приусадебных) крестьянских хозяйств, жизнеспособных лишь при латифундиях. Поэтому ориентация на их сохранение — прагматичное, но не рыночное решение. Так поступали и в 1861 году, однако производительность сельского хозяйства повысили лишь 45 лет спустя семейные фермы “кулаков”, возникшие после реформы Столыпина.

Мало заботило нынешнее правительство и примирение нации. Раскол на два лагеря — большое зло для любой страны. В Испании победивший республиканцев генерал Франко приказал похоронить с одинаковыми почестями на одном кладбище и своих солдат, и бывших врагов, — закладывая тем самым основу для будущего единения общества.

В Украине ситуация сложнее: у нас раскол не только политический, но еще и, так сказать, языково-территориальный. Понятия “государственный язык” нет во многих странах, но если считать таковым язык делопроизводства, то окажется, что в 179 независимых странах мира всего 57 таких языков. Более 110 стран обходятся всего пятью государственными языками (английским, французским, испанским, португальским и арабским). Поэтому нигде в мире не придают языку такого политического значения, как в Украине. И это способствует расколу общества как ничто другое. Задействованная президентом Кравчуком политика примирения сторон в отношении функционирования в Украине русского языка не всех устраивала, но, сохраняя зыбкое равновесие, была разумным компромиссом. Леонид Кучма эту политику продолжил.

Но правительство Ющенко вновь взбудоражило общество, попытавшись административно, без поддержки большинства населения провести непопулярную реформу украинского языка. Замена привычной, используемой много десятилетий грамматики архаичной, распространенной лишь в среде давно покинувших страну представителей диаспоры, затруднила бы изучение государственного языка и превратила бы миллионы говорящих на нем в неграмотных. Ориентация не на примирение, а на усиление противостояния была ошибкой молодого политика.

Правительство и олигархи

Как я уже не раз отмечал, Украина идет к рыночной экономике олигархическим путем. Созданным олигархами политическим партиям, отстаивающим интересы их создателей и бизнеса вообще, противостоят “чиновничьи” партии. Высокий жизненный уровень стран Запада они признают, но умалчивают о том, что это — следствие либеральных реформ. Либерализм ими охаивается, а из олигархов, к которым для убедительности причисляются проворовавшиеся чиновники (Лазаренко и др.), лепится “образ врага”. Следствием возникшей политической неразберихи являются и “антиолигархические” заявления как коммунистов, так и сторонников Виктора Ющенко. Между тем правительство Ющенко, сохраняя старые подходы, опиралось на чиновников (часть которых именует себя правыми, не имея отношения к либералам), но при движении вперед вынуждено было налаживать контакты с партиями, созданными политиками-бизнесменами (олигархами), — кое-кто из последних даже входил в его состав.

Итак, назначение премьером Виктора Ющенко, несмотря на его непоследовательность и известный консерватизм, явилось для Украины заметным шагом к демократии. Все его предшественники были “чистыми” хозяйственниками, работавшими в стиле председателей Совета Министров УССР, он же стал, по сути, первым на этом посту политиком. То же, что удачным был лишь начальный этап премьерства Виктора Ющенко, следует считать издержками роста, становления молодого политика.

Кроме того, Ющенко — герой едва ли не единственного в Украине политического мифа, поспособствовавшего подъему экономики даже в большей степени, чем действия самого Кабмина. К слову, от того, удастся ли ему в дальнейшем привести свой реальный образ в соответствие с “мифическим”, зависит и его политическая карьера.